«Не мог бы ты пойти со мной навестить мою сестру и её мужа?» — спросил моего мужа один наш друг. «У них серьёзные проблемы в браке. Мой зять увидел, как Бог действует в нашем браке, и спросил меня, как это произошло. Можешь рассказать им, как Бог может изменить и их брак?»
В тот вечер, в сумерках, мы с мужем ждали нашего друга у дома его сестры. Через полчаса подъехал старый красный пикап, тарахтя и дрожа, и остановился. Из-за руля с трудом выбрался полный мужчина в одежде, покрытой машинной смазкой, с неизменной улыбкой на лице, а его хорошенькая, модно одетая жена выпрыгнула с пассажирского сиденья.
«Заходите! Заходите!» — пригласили они, проводив нас к лестнице, ведущей в их жилые комнаты.
«Простите за беспорядок», — извинилась жена, убирая с диванов одежду, чтобы мы могли сесть. Комната была обставлена с большим вкусом, но грязная. Толстый слой пыли покрывал большой телевизор с плоским экраном, журнальные столики… всё.
«Господи, дай нам мудрости», — молча взывала я, садясь напротив супругов. Как найти общий язык с людьми, которых мы едва знали и в чьей жизни не было Бога?
Говорил муж. Его жена жестоко подвела его и много раз изменяла ему. Сейчас она встречалась с новым парнем — молодым человеком, с которым познакомилась на улице. «Но я всё тебе прощу, — пообещал муж, — если ты согласишься начать всё сначала, быть моей женой и матерью наших детей. Я знаю, ты поступала неправильно, но все мы ошибаемся. Давай начнём сначала, дорогая».
Жена сидела молча, окаменев. Наш друг говорил, умоляя сестру и зятя примириться. Мой муж рассказывал о Боге и Его замысле о браке, призывая их обратиться к Нему.
Наконец жена заговорила. Из неё полились горечь, упрёки, старые обиды. «Ты никогда не показываешь, что тебе не всё равно. Ты никогда ничего мне не покупаешь. Почему я должна и дальше стараться тебе угодить?»
Муж тоже включился в перепалку. Оба говорили одновременно, всё без умолку, всё громче и громче.
Мы сидели с тяжёлым сердцем, слушали, молились, размышляли. Я пыталась представить, что чувствовала жена. Она была молодой и хорошенькой. Зачем оставаться дома, чтобы убирать, готовить и стирать для громилы-мужа, который целыми днями склонялся над залитыми смазкой моторами и ползал под грязными машинами? Зачем, если можно веселиться на улице с классным молодым парнем, рядом с которым чувствуешь себя такой-и-и особенной?
Наконец у супругов иссякли силы. Мы сидели в печальном молчании. «Мне жаль, — наконец сказал мой муж, — но мы не можем вам помочь. Помочь вам может только Бог. И если вы не хотите Его помощи, у вашего брака нет надежды».
«Да, мне и правда стоило бы ходить в церковь», — пробормотал муж.
«Ха-ха, — насмешливо сказала жена. — Ещё посмотрим, как ты станешь меннонитом!» Мы встали, пожали им руки, пообещали молиться за них и ушли.
После нашего ухода тем вечером супруги продолжили обмениваться резкими словами. Их двое детей застали эту сцену и, приняв сторону отца, выгнали мать из дома.
Издалека донеслись звуки музыки — а что ещё? Пение. Радостные возгласы. Жена распахнула ставню окна, выходившего на улицу, высунулась и посмотрела вверх по дороге. Ах да, сегодня мой муж должен привезти домой ковчег завета. Но почему из-за него подняли такой шум?
В город въехала танцующая процессия — люди пели, кричали и трубили в трубы. Давид танцевал изо всех сил, и сердце его переполняла благодарность Богу. После мучительных лет бегства от Саула Бог утвердил его царём. И вот ковчег Господень наконец возвращался на своё подобающее место… Слава Богу!
Пока Давид, прыгая и крича, поднимался по улице, жена смотрела на него сверху из окна, мрачно нахмурившись. Только посмотрите, как развевается на нём плащ, когда он танцует. Разве ему совсем не стыдно?! И ещё кричит… разве так должен вести себя царь? Разве ему всё равно, что подумают другие?!
Несколько часов спустя Давид вернулся домой — уставший, но счастливый, — чтобы благословить свой дом. День выдался чудесный. За ужином он мог рассказать жене, Мелхоле, обо всём.
Но она заговорила первой. [«Ну и прославил же ты себя сегодня!»] — произнесла она ледяным тоном. Наверное, Давид растерянно посмотрел на неё. [«Я имею в виду: прыгал перед служанками, словно какой-то пустой человек с улицы!»]
Наверное, Давид был потрясён. [«Я делал это для Господа, для Того, Кто избрал меня царём вместо твоего отца»].
Представляю, как Мелхола поморщилась. Ой! [«Зачем ты бросаешь мне это в лицо?»]
[«Я знаю, что пал в твоих глазах»,]* — продолжил Давид, — [«но те служанки, о которых ты говорила, ценят меня»].
Я думаю о заблудшей женщине из нашего города, которую дети выгнали из дома, и задаюсь вопросом: кто позаботится о ней через сорок лет, когда её хорошенькое лицо покроется морщинами, а спина согнётся?
Я представляю одинокую старость Мелхолы. Рассказ завершается словами, что до самой смерти у неё не было детей. Сомневаюсь, что её муж-царь и дальше заходил к ней. Зачем бы ему? Другие воздавали ему более чем достаточно почестей. Мне также интересно, ослабили ли неуважение Мелхолы к Давиду и их размолвка царя Давида. Несколько глав спустя рассказывается, как его взгляд блуждал по жене соседа и к какому греху это привело.
Каждая жена испытывает искушение бесчестить своего мужа. Нас искушает проявлять неуважение независимо от того, царь наш муж или механик, благочестив он или нет.
Каждый день я выбираю: чтить или бесчестить мужа, которого дал мне Бог. Я могу идти рядом с ним, с воодушевлением поддерживая его, а могу высунуться из окна и смотреть на него с презрением в сердце. Я могу замечать, что он делает хорошо, и хвалить его, а могу пилить за то, что он делает не так. От моего выбора зависит, ответит ли он мне взаимной благосклонностью или отвернётся. Мой выбор влияет не только на меня и моего мужа, но и на целое облако свидетелей… на моих детей, сестёр во Христе и соседей.
«А жена да уважает своего мужа».
(Ефесянам 5:33б)
* Именно так сказано в испанской Библии; эта мысль яснее, чем в английском переводе.
